рефераты бесплатно
Рефераты бесплатно, курсовые, дипломы, научные работы, курсовые работы, реферат, доклады, рефераты, рефераты скачать, рефераты на тему, сочинения,рефераты литература, рефераты биология, рефераты медицина, рефераты право, большая бибилиотека рефератов, реферат бесплатно, рефераты авиация, рефераты психология, рефераты математика, рефераты кулинария, рефераты логистика, рефераты анатомия, рефераты маркетинг, рефераты релиния, рефераты социология, рефераты менеджемент и многое другое.
ENG
РУС
 
рефераты бесплатно
ВХОДрефераты бесплатно             Регистрация

Курсовая работа: "Новая российская идентичность": исследование по социологии знания  

Курсовая работа: "Новая российская идентичность": исследование по социологии знания

"Новая российская идентичность": исследование по социологии знания

А.Н. Малинкин

Введение

Статья является сокращенной версией обзора российской гуманитарно-научной литературы 1990-х годов, своего рода экстрактом проблематики "новой российской идентичности". Поэтому в статье отсутствуют библиографический список, цитирования и развернутая аргументация. Разумеется, данный экстракт не является уменьшенной копией отечественного дискурса: формат статьи требует выбора наиболее значимых (с нашей точки зрения), тем. Однако соблюдались объективные критерии отбора материала: как наличие ряда ключевых слов в библиографическом описании (например, "нация", "национализм", "патриотизм", "русские", "русский вопрос", "русская идея" и т. п.), так и известность, авторитетность авторов, частота цитирования, рекомендации специалистов и экспертов по данной теме и т.д. В дискуссию о российской идентичности вовлечены представители всех гуманитарных наук, поэтому дисциплинарные ограничения при выборе текстов не имели принципиального значения. Общее количество публикаций по данной тематике с трудом поддается количественной оценке1. Очевидно, это одна из наиболее актуальных и острых тем отечественного публичного и интеллектуального дискурса. Очевидно также, что самые строгие критерии отбора литературы едва ли могут гарантировать всесторонность, полноту охвата и безупречную объективность рассмотрения столь дискуссионной темы.

В центре внимания автора — научные монографии и статьи, опубликованные в 1990-е годы. В некоторых случаях, когда какой-либо известный автор обнародовал свои взгляды в прессе, мы учитывали и газетные публикации. Рассматривая те или иные концепции и понятия, мы стремились по возможности проследить изменения в их содержании и способах применения в зависимости от изменений в исторических реалиях, понять их прежде всего в российском социокультурном контексте. В центре нашего внимания были взаимосвязи между реально-политическими, этнонациональными, демографическими и социально-экономическими процессами, происходившими в России в последнее десятилетие, с одной стороны, и формами политологического, этнологического ("нациологического"), экономического и социологического знания, — с другой.

В своем обзоре мы пытались показать ограниченность взгляда, согласно которому обществоведение, чтобы быть подлинно "научным", должно якобы отстраниться от общественной жизни, замкнувшись на самое себя. В ряде случаев наши суждения выходили за пределы ценностно-нейтральной научной сферы в область философско-социологических, или ценностных (мировоззренческих) утверждений. Описывая те или иные особенности дискурса, характеризуя тенденции в социальных науках, мы не могли не проецировать на них собственные взгляды, целиком исключить оценки. Это признание — не раскаяние, но элементарная вежливость гуманитария. Абсолютно объективного отношения, мнения, точки зрения и т. п. в социальных науках нет и не может быть — таков один из постулатов классической социологии знания, полностью нами разделяемый. Исключению подлежит не личная точка зрения исследователя (а стало быть, определенная социальная и мировоззренческая позиция его как личности), а предвзятость, основанная на слепой, иногда фанатичной, вере в императивы, не допускающей иного мнения.

Объектом нашего исследования была российская интеллектуальная элита (интеллигенция), прежде всего — гуманитарно-научная общественность. При этом мы ориентировались только на представляющие ее тексты, исключив из рассмотрения социальную, политическую, экономическую активность, вообще все виды общественно-полезной деятельности. Предметом исследования было отношение гуманитарно-научной общественности Российской Федерации к национальному самосознанию в его различных формах, проблеме "национальной идентичности", в первую очередь — к так называемым "русскому вопросу" и "русской идее". В этой связи мы затрагивали также следующие темы: отношение к вопросам о русской и российской самобытности, ментальности, национальном характере, об особом пути и миссии России в мире т. п., о поисках национальной идеи, к проблеме общенациональной консолидации, государственного строительства, реидеологизации, национального и государственного патриотизма и т. п.

Некоторые особенности российского дискурса

Тематический репертуар. В содержательном плане центральными темами являются "национальная идентичность", "национальный вопрос", "национальная идея", "национализм", "патриотизм". Провести четкие границы между смежными темами невозможно, поэтому периферия дискурса также, в свою очередь, чрезвычайно широка. С формальной точки зрения, условно можно выделить следующие подходы к тематическому репертуару: дисциплинарный и междисплинарный, теоретический и эмпирический, исторический и логический.

По нашим наблюдениям, преобладает дисциплинарный подход с элементами исторического и теоретического. Так как сама тема имеет философский характер с выходами на весь спектр гуманитарных наук и сферу практической политики, наиболее заметно участие в дискуссиях на эту тему философов, которые делают предметом своего рассмотрения общественные, политические, социально-исторические, культурные, экономические, межнациональные реалии и процессы. В свою очередь участвующие в дискуссиях социологи, политологи, культурологи, этнологи, историки, экономисты и другие гуманитарии в той или иной мере склонны пофилософствовать.

Такая склонность — не грех, однако бросается в глаза то, что явно выраженная философичность, или философская нагруженность дискурса по новой российской "идентичности" сочетается с недостаточной теоретичностью и концептуальной самостоятельностью авторских позиций, их слабой эмпирической обоснованностью, подчиненностью элементов исторического подхода определенным идейным и идеологическим доктринам. Возможно, этот контраст при таком характере темы был бы вполне оправдан, если бы указанная философичность не представляла собой довольно часто выражение известных ценностно-мировоззренческих стереотипов и клише, этнонациональных предрассудков и мифов, не носила отпечатка интеллектуальной моды, не отражала господствующие ныне иллюзии и самообманы общественного сознания.

Исторический дискурс. В первую очередь в рассматриваемом дискурсе следует выделить исторические изыскания, направленные на осмысление того, что же произошло с Россией, российским народом и русскими за семьдесят лет советской власти. Тема "национальный вопрос" относилась к числу наиболее запретных, писать по ней открыто и свободно в СССР было невозможно, поэтому с конца 1980-х годов, в эпоху "гласности" и "перестройки" произошел прорыв: все, что десятилетиями копилось в умах и душах, что ранее писалось "в стол", наконец, стало публиковаться. Публикации умудренных опытом авторов, успевших написать о прошлом "как оно было на самом деле", слились в один поток с публикациями авторов среднего и молодого возраста, спешащих написать о настоящем и будущем, исходя из прошлого, понятого ими "правильно", в свете того, "каким оно было на самом деле". Надо ли говорить, что описание и оценка прошлого у разных авторов сильно различаются?

Едва ли возможно перестроить собственное сознание в одночасье. Человек может искренне "считать", что он изменил свое сознание и при этом благополучно жить и мыслить по-старому. Длительное господство марксистско-ленинской идеологии сформировало не только определенный взгляд на "этнос", "нацию", "национальность", "национализм", "патриотизм" и т. д. и определенный образ мыслей — за ней стоял определенный уклад и образ жизни. Поэтому не удивительно, что историческая сфера дискурса по новой российской идентичности начала воспроизводить, хотя и в новых исторических условиях ("холодная война окончилась", "железный занавес пал") и часто в новых терминах (заимствованных у западных авторов), старые мыслительные схемы и навыки.

К их числу следует отнести прежде всего идейный фундаментализм (ригоризм), идеологический фанатизм, жестокий и беспощадный революционаризм, утопический максимализм, бескомпромиссный радикализм. Эти предикаты относятся не столько к мышлению, сколько к определенным исторически сложившимся типам мыслящих личностей, и тот факт, что они по-прежнему воспроизводятся в России, иначе как трагическим не назовешь. В этом смысле, к сожалению, не так важно, на какой стороне баррикады, в какой политической партии находят выражение эти глубинные культурные предрасположенности, социально-антропологические установки — будь то у приверженцев либеральных или консервативных идей, идей государственного и национального патриотизма или умеренных центристов, у современных "западников" или "славянофилов". Фактически в каждом идейном "лагере" оказалось достаточно интеллектуалов, желающих если не радикализировать, то заострить принятые в нем принципы и правила игры. В исторической сфере завязалась напряженная полемика с признаками антагонистической "классовой борьбы" с характерными для нее установками на взаимное уничтожение.

С одной стороны, доказывалось, что СССР был империей, а именно "империей зла" и "тюрьмой народов"; что в нем господствовал коммунистический тоталитарный режим, по сути родственный национал-социалистскому (сталинизм=гитлеризм, коммунизм=фашизм); что русский народ, прикрываясь пролетарским и советским интернационализмом, всячески угнетал, притеснял и эксплуатировал другие народы СССР с позиций "старшего брата" — русского великодержавного шовинизма и православного мессионизма ("Москва — третий Рим"), сплавившихся воедино с коммунистической утопией бесклассового "светлого будущего"; что в СССР на самом деле пышным цветом расцвел "антисемитизм", став почти государственной политикой; что коммунизм, тоталитаризм и "имперский синдром" до конца еще не изжиты (отсюда — актуальность темы "русского фашизма", "нацизма", "расизма" и т. п.), что они препятствуют не только построению гражданского общества и реформам, но и национальному самоопределению "коренных народов" бывшего СССР, оставшихся в составе РФ и ставших "титульными нациями" в собственных национально-государственных и национально-территориальных образованиях, росту их национального самосознания, национальной самоидентификации. Национальное освобождение и выход из состава Российской Федерации — вот актуальная задача и неотвратимое будущее всех республик и национальных автономий в составе Российской Федерации: "Карфаген должен быть разрушен!".

С другой стороны, утверждалось, что в СССР был сначала авторитарный, а затем партократический олигархический режим с элементами тоталитаризма, которые ныне полностью ликвидированы; что хотя СССР и был в определенном смысле "империей" (таковой, по сути, является любая многоэтническая великая держава), но он был скорее "освободителем народов" и "империей добра", выгодно отличавшейся от других империей, истреблявших, грабивших и изгонявших с их исконных территорий целые народы; что реальный социализм, даже времен сталинизма, нельзя отождествлять с гитлеровским национал-социалистским режимом, как нельзя ставить на одну доску коммунизм и фашизм — это разные вещи; что русский народ в действительности сам больше всех других народов СССР пострадал от пролетарского и советского интернационализма, означавшего по сути деэтнизацию, при этом он все время оказывал "братскую помощь" другим народам, отрывая последний кусок от себя, всячески содействовал их просвещению и формированию их национальных элит, которые теперь платят ему черной неблагодарностью; что в СССР на самом деле никогда не было сколь-нибудь значительного "антисемитизма", тем более как государственной политики, который выделял бы СССР из ряда других "цивилизованных стран" — наоборот, евреи в СССР, особенно до Великой Отечественной войны, занимали ведущие партийные и государственные посты, потом же их число в верхних эшелонах власти сократилось вследствие естественной циркуляции элит по мере изменений советского общества (в том числе роста образованности русского населения); что тезис о неизжитости у русских коммунизма, тоталитаризма и "имперского синдрома" используется как аргумент для докательства их якобы природной фашизодности (поэтому темы "русского фашизма", "нацизма", "расизма" в России не более актуальны, чем в других "цивилизованных странах"); что препятствуют построению гражданского общества и реформам в России антидемократический этноцентризм и этнократизм "коренных народов", ставших в собственных национально-государственных и национально-территориальных образованиях в составе РФ привелигированными "титульными нациями" и практикующих в своих "удельных княжествах" по отношению к нетитульным нациям расовую дискриминацию. Вот почему изменение Конституции РФ и "Федеративного договора" в плане совершенствования федеративного устройства с целью укрепления Российского государства и уравнивания граждан в их фактических правах соответствует, с одной стороны, правильно понятому русскому национализму, а с другой — формированию российской нации по принципу государственного гражданства ("одно государство — одна нация").

Страницы: 1, 2, 3, 4


© 2010.