рефераты бесплатно
Рефераты бесплатно, курсовые, дипломы, научные работы, курсовые работы, реферат, доклады, рефераты, рефераты скачать, рефераты на тему, сочинения,рефераты литература, рефераты биология, рефераты медицина, рефераты право, большая бибилиотека рефератов, реферат бесплатно, рефераты авиация, рефераты психология, рефераты математика, рефераты кулинария, рефераты логистика, рефераты анатомия, рефераты маркетинг, рефераты релиния, рефераты социология, рефераты менеджемент и многое другое.
ENG
РУС
 
рефераты бесплатно
ВХОДрефераты бесплатно             Регистрация

Доклад: Вопрос о гей-культуре  

Доклад: Вопрос о гей-культуре

Гомосексуальность становится все более приемлемой и даже встречает благожелательное отношение в некоторых странах. Означает ли это конец ярко выраженной обособленной гей-культуры?

Если бы гомосексуальность была личным выбором человека, то сейчас бы было самое удачное время ее выбрать. СМИ рассматривают гей-вопросы все с большей серьезностью (например, освещение в прессе "парадов гордости" было в целом скорее вежливое, чем язвительное). Телевизионные шоу изображают гомосексуальные персонажи одобрительно; более того, их рейтинги зависят от того, есть ли такие персонажи. Звезды, под всеобщие аплодисменты, открыто заявляют о своей сексуальной ориентации. Для многих гетеросексуалов иметь друзей-геев стало модным. Гей – это не просто хорошо, как когда-то кричали активисты, гей – это очаровательно.

Эта чудная картина, конечно же, ограничивается только отдельными пятнами космополитизма в некоторых западных странах: во всех остальных местах гомосексуальность до сих пор сталкивается с реакциями от непонимания до жесткого неприятия. Но в этих просвещенных местах появляются первые представители нового уникального класса: молодые гомосексуалы (те, кто достигли совершеннолетия где-то в конце восьмидесятых); которые почти никогда не боялись оскорблений или физического насилия; для кого каминг-аут это скорее относительно безболезненный ритуал, изменение статуса, чем шаг через пропасть; и для кого СПИД не ассоциируется с ужасными смертями друзей и ненавистью пуритан, а означает то же самое, что и для современных гетеросексуалов: всего лишь необходимость использовать этот раздражающий кусок латекса во время секса. Они (и автор этой статьи среди них) – это первые представители нового поколения, которое может быть названо пост-гей *: поколение, которое может вырасти, недоумевая, из-за чего был весь этот шум.

В то время как нетерпимость потихоньку отступает, возникают новые вопросы. Если общество примет гомосексуальность, не исчезнет ли необходимость обособленности, закрытости, и не исчезнет ли вместе с ней гомосексуальная идентичность? Что будет – или должно – значить называть себя "геем" лет, скажем, через 50? И какое направление должен принять гей-активизм?

Вопрос постепенного разрушения гомосексуальной идентичности был поднят американским автором Дэниелом Харрисом в книге "Подъем и упадок гомосексуальной культуры" (Daniel Harris, "The Rise and Fall of Gay Culture"). Он прослеживает эволюцию характерных особенностей культуры мужчин-гомосексуалов в Америке (такие как гей-журналы, "кэмп" **, отношение к СПИДу и т.д.) на протяжении последних 30-и с лишним лет. И ему явно не нравится то, что он обнаруживает. Зарабатывая признание гетеросексуалов, говорит он, гомосексуалы как сообщество выглядят облагороженными, выхолощенными и гламурными: геи отныне становятся неким безобидным продуктом модной индустрии, заслужившей благодушный взгляд гетеросексуального большинства.

Итак, отмечает Харрис, гей-журналы постепенно отказались от скрытости и эвфемизмов, а взамен поместили некий "утопический образ субкультуры пост-гей освобождения", в котором никто не испуган, не болен и не отвратителен. Эстетизм "высокого кэмпа", который когда-то имел цель (по мнению Харриса, он возник в среде гомосексуалов из желания компенсировать остракизм чувством превосходства над узколобыми ханжами), сейчас превратился в бессмысленную пародию на самого себя.

Через частные объявления (их автор прослеживает на протяжении более пяти десятилетий) когда-то одинокие гомосексуальные мужчины искали дружбу или просто секс; сейчас их отношения стали "гетеросексуализированными", полными слащавых любовных признаний и недостижимых романтических идеалов. Причина этого в том, говорит Харрис, что, достигнув социального признания, гомосексуалы тут же попали в категорию привлекательных потребителей. Они восприимчивы, зарабатывают выше среднего, и, зачастую не имея детей, обладают достаточными свободными средствами, которые не прочь потратить. Но впустив коммерцию в свою жизнь, считает Харрис, геи позволили ей установить себе те же идеалы, что и для всех остальных. "Во всех смыслах, - пишет Харрис, - коммерциализация гей-культуры делает нашу жизнь тривиальной, приводит к недовольству и унылости, усиливает интеллектуальную инертность".

Но надо ли автору так увлекаться? Слишком частое потакание автора своей склонности к полемике, к сожалению, портит книгу, которая во всех остальных отношениях глубокая, написана хорошим языком и опирается на серьезные исследования. Хотя Харрис и благожелательно относится к ассимиляции, он оплакивает потерю каждого характерного отличия гомосексуалов – даже если это изменение, казалось бы, к лучшему, по мнению наблюдателя, являющегося пост-геем.

Однако аргументы Харриса довольно умеренны по сравнению с мнениями радикально левых гомосексуалов, которые преобладали среди гей-активистов в начале 70-х. Например, эти воинствующие активисты утверждают, что гомосексуалы никогда не добьются полного принятия обществом при существующем социальном порядке, а поэтому этот порядок необходимо изменить, в основном путем столкновений и противоборства. "Когда-нибудь, - говорит Питер Тэтчел, выдающийся британский гей-активист, - взаимоисключающие и жесткие особенности сексуальности гетеро- и гомосексуалов будут вытеснены более полиморфной и гибкой сексуальностью".

Как и Харрис, радикальные активисты считают, что подобное потребительство размывает гомосексуальную идентичность; некоторые из них даже верят, что это делается намеренно и с коварной целью. Обозначая себя понятием "квир", эти активисты, раздражая непримиримых гомофобов постоянным изменением определения так ими любимого слова "дискриминация", требуют не только легального равенства для гомосексуалов, но и особые права – например защиты их от выпадов гомофобов.

Однако с увеличением общественной терпимости к гомосексуальности, растущее движение "консервативных гомосексуалов" выдвинуло серьезные возражения против левого радикализма. Часть консервативных гомосексуальных писателей считают, что, как и радикальные феминистки, активисты левого крыла слишком захвачены идеей политкорректности и образом гомосексуалов как жертв. Некоторые гомосексуальные консерваторы даже обвиняют левых гей-активистов в потакании устоявшимся в мышлении большиства стереотипов.

Поворот вправо

Эти обвинения, например, можно найти в серии эссе "За пределами гомосексуальности" под редакцией Брюса Бойера (Bruce Bawer, "Beyond Queer"). Хотя Бойер и возражает против ярлыка "консервативный", политическая программа большинства авторов эссе умеренная, и в основном направлена только на получение гомосексуалами легального статуса, равного статусу гетеросексуалов. Эти авторы против того, чтобы правительства или университеты пытались принудительно вменить толерантное поведение законодательным путем. Их статьи иногда появляются и в журнале The Economist (например, статьи Джонатана Рауча). Другой известный автор - Эндрю Салливан, бывший редактор журнала New Republic в Вашингтоне, - чья книга "Практически нормальный" (Andrew Sullivan, "Virtually Normal") пропагандирует ассимиляцию гомосексуалов в основное течение культуры.

В свою очередь левые активисты обвиняют консерваторов в продажности, в потворстве нетерпимому гетеросексуальному большинству, и в том, что они стыдятся самих себя. Какая-то доля правды в этом есть. Некоторые консервативные авторы хотят, чтобы гомосексуалы могли жить "как все" остальные, при этом поддерживая выбор геев жить как либо иначе.

Более мягкие претензии с обоих сторон звучат достаточно убедительно. С одной стороны, гей-парады и изменения в законодательстве хоть и дают более слабый эффект уменьшения гомофобии, чем новость, что твои близкие друзья являются гомосексуалами но, тем не менее, способствуют некоторой защищенности. С другой стороны, человек, уволенный с работы из-за сексуальный ориентации заслуживает нечто гораздо большего, чем просто слабое утешение, что дискриминация когда-нибудь исчезнет.

Но которая из идеологий будет в конце концов преобладать в пост-гей культуре? Скорее всего, обе. Несчетное количество рядовых гомосексуалов уже живет так близко, как только возможно, к "консервативному" идеалу (хотя за пределами Запада, это совсем не близко), стараясь не делать проблемы из своей сексуальной ориентации и спокойно ожидая легального равенства. Меньшая часть геев и лесбиянок, которые чувствуют себя достаточно уверенно, чтобы культивировать и поддерживать ярко выраженную идентичность (они обычно преобладают среди более открытых профессий, например, в средствах массовой информации) будут продолжать ее сохранять. И все это породит множество книг и статей о ярко выраженной гомосексуальной идентичности. Действительно, наиболее серьезная слабость большинства работ гомосексуалов именно в том, что авторы пишут о самих себе.

* "Пост-гей" - понятие, применимое к гомосексуалам, в большинстве открытым, относящимся к своей гомосексуальности спокойно и естественно, редко или совсем не испытывающим общественной дискриминации, и обычно имеющим окружение, которое относится к гомосексуальности как к чему-то само собой разумеющемуся; к гомосексуалам, которые не считают сексуальную ориентацию определяющей характеристикой своей идентичности, и для которых стадия борьбы уже позади и можно двигаться дальше.

** "Кэмп" (иногда в русском "камп") – субкультурное явление, вариант эстетизма, акцентирующий пристрастие к искусственному, преувеличенному. Термин впервые введен в обращение 1954 английским писателем Кристофером Ишервудом в романе "Мир вечером". Он же впервые подразделяет кэмп на "низкий кэмп" и "высокий кэмп". В широкий обиход введен критиком культуры Сьюзан Зонтаг в эссе 1964 года. Явление "кэмпа" характеризуется принципом "эстетизации мира, возводящего явления массовой культуры, чаще всего наиболее затасканные, в ряд шедевров, выпотрошив их с помощью иронии и превратив их в стилизацию самих себя, - пишет Анна Наринская ("Эксперт", 2000). - Сьюзен Зонтаг ... отметила преобладание этого рода вкуса в самой продвинутой на тот момент интеллектуальной элите Америки - гомосексуальном арт-сообществе Нью-Йорка. Среди предметов, которые являются выражением кэмповского вкуса, она упоминает светильники от Тиффани. Кэмп - прерогатива элиты, потому что именно ей свойственна отстраненность. Очевидно, кэмп - это особый вид культурной гордыни".

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.queerumir.ru/



© 2010.